Лишние люди

Талдау

Оба письма есть в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин», и в обоих звучит мотив «в вашей воле», но смысл у них разный. Строки «Всё решено: я в вашей воле и предаюсь моей судьбе» завершают письмо Онегина к Татьяне в восьмой главе. Повзрослевший герой больше не может бороться со своим чувством и отдаётся ему, понимая, что надежды почти нет. Строки «Теперь я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать» взяты из письма Татьяны к Онегину в третьей главе. Юная героиня признаётся в любви и боится, что её откровенность встретят холодным осуждением. Значит, первые строки принадлежат Онегину, а вторые — Татьяне.

Талдау

Роман — крупный эпический жанр, поэтому в «Обломове» нужно искать признаки большой повествовательной формы. Сюжет многолинейный: рядом с историей Ильи Ильича развиваются линии Штольца, Ольги Ильинской, Агафьи Пшеницыной, Захара. Перед читателем проходят судьбы целого ряда действующих лиц, а сам Обломов показан на фоне широких картин жизни — помещичьей Обломовки, петербургского быта, Выборгской стороны. Один эпизод из жизни героя характерен для рассказа, лирическое изображение действительности — для лирики, а воплощение судьбы народов и исторического процесса — для эпопеи, поэтому эти признаки к «Обломову» не относятся.

Талдау

Слова «паду», «благо», «сень» взяты из предсмертной элегии Ленского «Куда, куда вы удалились…», которую он пишет накануне дуэли. Это готовые штампы романтической элегической поэзии, переходившие из стихотворения в стихотворение. Ленский — романтик, он видит себя и в жизни, и в стихах героем элегии, обречённым на гибель, и поэтому говорит её условным языком. Пушкин с мягкой иронией показывает, что юный поэт пишет не своими чувствами, а по литературному образцу, чтобы соответствовать романтическому герою элегии.

Талдау

Первая часть романа Гончарова почти целиком посвящена одному утру Обломова: он лежит на диване, отвергает гостей и дела, видит «Сон Обломова» — образ сонной, неподвижной Обломовки. Часть заканчивается приездом Штольца, и его звонкий смех врывается в эту неподвижность. Смех символизирует вторжение деятельной жизни, которая нарушает сонное существование героя. Поэтому эпизод означает разрушение покоя Обломова: дальше Штольц вытащит друга в свет и познакомит с Ольгой. Чувство к Ольге в этот момент ещё не возникло, а смысл смеха шире, чем простое пробуждение героя от сна.

Талдау

Этот монолог Обломов произносит в разговоре со Штольцем (часть вторая, глава IV). Он замечает, что за светской суетой, жадностью и игрой в карты нет настоящей жизни, и делает вывод: такие люди «спят всю жизнь сидя», то есть духовно мертвы. От частных наблюдений Обломов поднимается к обобщённой оценке целого общества, а это говорит о его уме и способности к глубокому анализу. Деятельным преобразователем жизни или человеком систематического труда он при этом не становится: его критика лишь оправдывает собственное лежание на диване.

Талдау

В романе «Обломов» главы обозначены только номерами, и лишь девятая глава первой части имеет собственное название — «Сон Обломова». Её Гончаров опубликовал отдельно ещё в 1849 году, задолго до выхода всего романа в 1859 году. Глава описывает детство героя в Обломовке и объясняет истоки его апатии, отсюда и происходит понятие «обломовщина». Поэтому правильный ответ — «Сон Обломова».

Талдау

Роман «Обломов» заканчивается сценой, которую принято считать эпилогом: через несколько лет после смерти Ильи Ильича Штольц гуляет по Выборгской стороне со знакомым литератором. Там они встречают постаревшего Захара, который просит милостыню. Литератор спрашивает, что это за Обломов, и Штольц рассказывает ему историю угасания друга, называя её причину одним словом — «обломовщина». Знаменитый «Сон Обломова» и лежание на диване относятся к первой части романа, а разрыв с Ольгой происходит в третьей.