Герой нашего времени

Разбор

Роман состоит из пяти повестей («Бэла», «Максим Максимыч», «Тамань», «Княжна Мери», «Фаталист»), объединённых образом Печорина, поэтому «пять повестей связаны образом Печорина» верно. Хронология нарушена намеренно: «Тамань» по времени предшествует «Бэле», хотя стоит после неё, поэтому «части расположены не в хронологическом порядке» верно. Рассказчиков несколько: странствующий офицер, Максим Максимыч и сам Печорин в «Журнале», поэтому «повествование ведут несколько рассказчиков» верно. Дневником Печорина является только его «Журнал», а не весь текст, поэтому «весь текст представляет собой дневник Печорина» неверно. Роман написан прозой, поэтому «роман написан в стихотворной форме» неверно. Строгой хронологии нет, поэтому «события изложены строго в порядке их происхождения» неверно.

Разбор

Печорин не делает однозначного вывода: осечка пистолета Вулича говорит за предопределение, но смерть Вулича от случайного удара можно объяснить и совпадением. Сам Печорин по-прежнему сомневается («люблю сомневаться во всём») и не принимает готового вывода. Он не смиряется: идёт на смертельный риск при захвате казака, чтобы испытать себя и свою волю. Поэтому верно, что вопрос остаётся открытым, а герой проверяет себя действием. Вариант «он убеждается в существовании судьбы» неверен, потому что Печорин сохраняет скепсис. Вариант «он окончательно доказывает, что судьбы нет» неверен, потому что доказательства он не получает. Вариант «он разделяет веру Вулича» неверен: Печорин не ищет гибели из-за веры в судьбу, а проверяет себя. «Уж так на роду написано» говорит Максим Максимыч, и Печорин его позиции не принимает.

Разбор

В романе повести расположены не в порядке событий: «Бэла» и «Максим Максимыч» дают внешний взгляд на героя, а «Тамань», «Княжна Мери» и «Фаталист» входят в «Журнал Печорина», где герой сам анализирует себя. Так загадочный образ, увиденный чужими глазами, постепенно получает объяснение через исповедь героя. Вариант «события расположены по мере их совершения…» неверен, потому что хронология нарушена, а Печорин не показан как постепенно падающий. Вариант «рассказ в рассказе нужен для занимательности…» неверен, так как композиция служит психологическому раскрытию образа. Вариант «Максим Максимыч осуждает героя…» неверен: штабс-капитан скорее недоумевает и сочувствует, а автор не оправдывает героя, а исследует его характер как «историю души человеческой».